Тайнознание, тайнослышание, передача глубинного смысла жизни тем, кто его не видит, – вот «практика» и предназначение искусства…[1]
Ранняя весна чем-то созвучна детству – наиболее хрупкому и поэтичному времени человеческой жизни. Пробуждающаяся ото сна природа, напоенная ароматами цветов и молодой нежно-зеленой листвы и озаренная лучами солнца, напоминает чистую душу ребенка, только-только вступающую в мир…
Очень многое весной зависит от ветра. Его ледяные порывы могут свести на нет все очарование этой прекрасной поры, погубить хрупкие первоцветы и отдалить долгожданный расцвет жизни. Ласковое же прикосновение теплого ветерка живит природу, в шелесте молодых листьев можно уловить неземные речи, напоминающие о близости горнего мира. Точно так же и в детстве. Все зависит от окружения, того «ветра», который прикасается в первые годы жизни к душе ребенка. Счастлив тот, чей приход в мир был овеян вдохновением, в чьей жизни первым «ветром» был ветер творчества…
Именно такой дар получил при рождении Алексей Константинович Толстой – тонкий лирик и Поэт, родившийся в августе 1817 года в Петербурге. Его детские годы оказались вхождением в мир прекрасного, в мир высокого искусства. Первые семнадцать лет своей жизни мальчик провел в усадьбе своего дяди по материнской линии – Алексея Алексеевича Перовского, известного под литературным псевдонимом Антония Погорельского. Алексей Алексеевич, испытывающий тягу к «сочинительству» и влюбленный в прекрасное, занимался формированием вкуса будущего поэта. И это не замедлило принести плоды. Уже в возрасте шести лет Алексей Толстой начал сочинять свои первые стихи. А о его ранних произведениях одобрительно отзывался Пушкин.
Но не только через общение и живой опыт творчества происходило возрастание в мальчике поэтического дара. Не менее важным оказалось и влияние на него природы, на лоне которой провел он свои первые счастливые годы жизни. Впоследствии он сам вспоминал об этом так: «…Воздух и вид наших больших лесов, страстно любимых мною, произвели на меня глубокое впечатление, наложившее отпечаток на мой характер и на всю мою жизнь…»
Настроение лирики Толстого навеяно дорогими сердцу пейзажами, с которыми сроднился поэт.
Ты знаешь край, где все обильем дышит,
Где реки льются чище серебра,
Где ветерок степной ковыль колышет,
В вишневых рощах тонут хутора…
Хутор в имении, расположенном в Черниговской губернии, утопал в зелени садов. «Красный Рог не Рим, но очень красив», – так отзывался об усадьбе и ее окрестностях сам граф Толстой. Старинное село, расположенное на границе с Великороссией, окруженное густыми лесами, впервые упоминается в далеком XVII веке. Во второй половине XVIII века на этом месте последний гетман Украины – граф Кирилл Григорьевич Разумовский, прадед Толстого – основал дворянскую усадьбу, впоследствии перешедшую по наследству матери поэта.
После семнадцати счастливых и привольных лет молодой Алексей Константинович в 1837 году был назначен в русскую миссию при германском сейме во Франфуркте-на-Майне. Затем, по возвращении, он некоторое время служил при дворе в Петербурге. Но расхождения в политических взглядах и все нараставшее стремление к уединенному творчеству привели к тому, что осенью 1861 года поэт вернулся в Красный Рог с тем, чтобы полностью посвятить себя «служенью муз».[2]
Именно здесь, в гармонии с собой и мирозданием создал он свою поэтическую «концепцию». Истоком творчества для Толстого является мир неких надмирных «вечных идей»[3]. Именно в нем черпает он вдохновение. А искусство – это мост между мирами (земным и небесным). И не сам «художник слова» рождает свои великие творения. Он лишь передает на землю послание высшего мира.
Тщетно, художник, ты мнишь, что творений своих ты создатель! Вечно носились они над землёю, незримые оку…
Много в пространстве невидимых форм и неслышимых звуков, Много чудесных в нём есть сочетаний и слова, и света, Но передаст их лишь тот, кто умеет и видеть, и слышать, Кто, уловив лишь рисунка черту, лишь созвучье, лишь слово, Целое с ним вовлекает созданье в наш мир удивленный
Но, несмотря на непреодолимую тягу к горнему миру, Толстой обладал необыкновенным даром воспевать Землю. Любовь к родной природе и тонкое ощущение ее красоты разлиты во всем его творчестве. Гимном Божьему творению звучит поэма «Иоанн Дамаскин»:
Благословляю вас, леса,
Долины, нивы, горы, воды!
Благословляю я свободу,
И голубые небеса!
Примечательно, что красота природы открывает художнику некий сакральный, тайный смысл Божьего замысла. Она является как бы языком, на котором Бог говорит с человеком:
Мы ловим отблеск вечной красоты:
Нам вестью лес о ней звучит отрадной,
О ней поток гремит струею хладной,
И говорят, качаяся, цветы.
Одним из мотивов лирики Толстого является ностальгия по увядающему усадебному миру, по былой красоте («Ты помнишь ли, Мария», «Шумит на дворе непогода»). Закат старой дворянской культуры – неизбежный итог бездуховного бытия.
Сегодня у нас есть замечательная возможность соприкоснуться с той тихой гаванью, в которой родились эти философские мысли поэта, посетив усадьбу Красный Рог. Большой одноэтажный дом с бельведером, изначально деревянный, а впоследствии обложенный красным кирпичом, восстановленный в 1993 году по проекту А.В. Городкова, парк с беседками, старинная церковь Успения Пресвятой Богородицы, построенная в 1777-м году – все это частично сохранилось, частично было вновь воссоздано и находится на территории музея. В экспозиции представлены подлинные предметы семьи Толстых: письменный стол и кресло поэта, книжный шкаф карельской березы, столик для рукоделия Софьи Андреевны, жены Алексея Константиновича, прижизненные издания поэта.
Красный Рог – это память об ушедшей эпохе, помогающая воссоздать дух России, которая жива теперь лишь в искусстве и в тайниках памяти.
Адрес: Брянская область; Почепский р-н, с. Красный Рог.
Апяри М. В. (филолог, выпускница ФФ МГУ)
[1] Архиеп. Иоанн Сан-Францисский. Пророческий дух в русской поэзии (лирика Алексея Толстого) // Архиеп. Иоанн Сан-Францисский. Избранное. Петрозаводск,1992. С.183.
[2] А.С. Пушкин
[3] Вл. Соловьев
Опубликовано в Журнал Бронная слобода №39. май 2018 года